На концертной эстраде, установленной на прошлой неделе среди руин Цхинвали, столицы Южной Осетии, величайший российский дирижер глубоко вдохнул воздух, пахнущий дымом, и поднял руку с дирижерской палочкой. Валерий Гергиев, уроженец Осетии, крестный отец младшей дочери Владимира Путина, приступил к страстному исполнению «Ленинградской симфонии» Шостаковича, между тем как российские солдаты наблюдали за ним из своих бронетранспортеров. Миллионы россиян также смотрели этот концерт по трансляции через спутник.

Официально концерт был сыгран в память о жертвах боевых действий в самопровозглашенной республике в этом месяце. Но в глазах многих россиян концерт имел громадное символическое значение в политическом плане. Проницательные зрители подметили, что это зеркальное отражение исполнения Девятой симфонии Бетховена Леонардом Бернстайном у разрушенной Берлинской стены в декабре 1989-го. Гергиев, несомненно, выступал в память о погибших осетинах, но в глазах многих он также ознаменовал символическое окончание отступления России после холодной войны. И действительно, этот прилив упоения победой после молниеносного российского вторжения в Грузию демонстрирует: после почти 20 лет унижений Россия наконец-то вернула себе то, о чем так тосковала, – уважение со стороны других. «Мы не хотим обострения международной обстановки, – недавно сказал российский президент Дмитрий Медведев, выступая в Курске перед ветеранами Красной армии. – Мы просто хотим, чтобы нас уважали, уважали наше государство, уважали наш народ, наши ценности».

Подобная цель была отличительной чертой двух президентских сроков Владимира Путина. С тех пор, как в 2000 году Путин пришел к власти, он (ныне занимающий пост премьер-министра) мечтает повернуть вспять ослабление власти России над ее собственными окрестностями. Однако хотя Путин делал громкие заявления, вторящие риторике империализма Российской империи и СССР, реальная мощь России сильно уменьшилась. С 2000 по 2004 год на Украине и в Грузии прозападные режимы пришли на смену промосковским. НАТО расширилось, включив в себя страны Балтии, что открыто нарушало гарантии безопасности, которые, по его собственным словам, получит предшественник Путина Борис Ельцин в 1990-е годы. Россия также оказалась бессильна воспрепятствовать размещению ракет и радара ПРО в Польше и Чехии.

Смысл войны в Осетии – в том, чтобы подвести черту под дальнейшим расширением НАТО и четко дать понять Грузии, Украине и Европе, что Россия не позволит на себя давить. И с того момента, как на территорию Грузии вошли российские танки, соседи России начали воспринимать ее угрозы более серьезно. Вторжение ознаменовало для России окончание эры после холодной войны, когда она была запуганной и униженной, и начало существования новой, более напористой, более «имперской» России. Что Россия предпримет дальше? В Грузии, по словам заместителя начальника Генштаба ВС РФ, генерала Анатолия Ноговицына, Россия создаст «зону безопасности вдоль административной границы Южной Осетии», которая будет включать в себя 18 блокпостов, где будут дежурить российские миротворцы. Точное местоположение этой границы установит Россия. На прошлой неделе было замечено, что российские экскаваторы копали котлованы за северной окраиной грузинского города Гори – намного дальше прежней линии фронта и достаточно близко от главной автомобильной магистрали Грузии, ведущей с востока на запад, чтобы в случае чего за несколько минут рассечь Грузию надвое.

Теперь соседей России заботит тот факт, что после неаккуратного распада СССР миллионы этнических русских застряли в других постсоветских государствах. На Украине этнические русские составляют 17% населения, в Эстонии и Латвии – без малого 40%, в Казахстане – 26,1%. Причем есть признаки, что Кремль систематически старается наладить контакты с этими русскоязычными общинами, осуществляя целый ряд щедро финансируемых культурных программ, которые призваны наращивать «мягкую силу» России в регионе. Есть также программы, имеющие более неприкрытый политический характер, – например, ежегодный форум «Форос», финансируемый Кремлем и проходящий в Крыму, преимущественно русскоязычной области Украины; его цель, по словам одного из организаторов, депутата Думы Сергея Маркова, – «сформировать новое поколение молодых российских политиков». Избранные молодые активисты созданных Кремлем молодежных движений вроде «Наших» и «Молодой гвардии» вместе с лидерами и активистами пророссийских движений из Украины слушают лекции, например, Александра Дугина, светоча евразийского движения, которое проповедует идею блока держав под руководством России как альтернативу Западу. «Люди собираются, чтобы поддержать братский украинский народ, стонущий под нажимом НАТО», – говорит Геннадий Басов, лидер националистической партии «Русский блок» – промосковского лобби со штаб-квартирой в Крыму.

Если Россия вторглась в Осетию, чтобы перечеркнуть надежды Грузии на вступление в НАТО, то, возможно, теперь на очереди Крым? В бытность президентом Путин говорил о том, что Украина будет расчленена, если не оставит своих мечтаний о членстве в НАТО. Тогда на Украине сочли угрозу пустой. Теперь она больше не кажется столь несбыточной. «Конечно, Украину легко разделить на две разные страны, – говорит Басов, также возглавляющий движение „Русский выбор“, которое борется за признание русского языка государственным и учреждение в Крыму школ с обучением на русском языке. – Экономика восточной части зависит от России, а западной – от Европы; восток – русскоязычный и православный, запад – украиноязычный и католический».

Правительство Украины поежилось от страха перед перспективой того, что российская оккупация Грузии вдохновит сепаратистские настроения в Крыму. Руководство немедленно приказало выяснить, сколько крымчан имеют российские паспорта (по украинским законам, двойное гражданство запрещено). Оказалось, что их всего около 6 тыс., между тем как численность русских составляет более 1 млн. Киев может успокоиться и тем, что людей, которые поддерживают воссоединение с Россией, стало меньше: в конце 1990-х эта цифра составляла более 60%, а ныне – около 25%, по словам Владимира Козарина, заместителя мэра портового города Севастополь, где русские составляют большинство населения.

В НАТО произошел глубокий раскол по вопросу о том, как реагировать на эту угрозу в отношении потенциальных будущих членов альянса. Германия и Италия – по неслучайному совпадению, два из крупнейших покупателей российского газа – постарались сохранить то, что канцлер Германии Ангела Меркель назвала «открытым диалогом». Джордж У. Буш недвусмысленно поддержал Тбилиси и пригрозил России «серьезными последствиями», если она не выведет свои войска из Грузии. Поляки немедленно подписались под американским планом размещения ракет-перехватчиков – элемента системы ПРО – на своей территории, а Ноговицын в ответ тут же предостерег, что «Польша, разместив эту систему, на 100% подвергает себя опасности ядерного удара».

Но гораздо более непосредственная опасность нависла над самой Россией. После грузинского конфликта российский фондовый рынок пережил один из сильнейших обвалов за последнее десятилетие. За один день индексы упали почти на 6%. Больше всего инвесторы страшатся новой эры военной конфронтации между Россией и ее соседями. Тем временем амбициозная программа реформ, предложенная Медведевым, стала заложницей устремлений Путина. Вступив в должность, Медведев заговорил о необходимости покончить с культурой «правового нигилизма», вымогательств и коррупции в России. Не далее как в июле Медведев велел российским чиновникам перестать «кошмарить» бизнесменов, требуя выполнения мелких постановлений и вымогая взятки; он также пообещал реформировать судебную систему и систему прав собственности. Но стоило Медведеву чуть набрать обороты и почувствовать себя несколько увереннее в роли президента, как его обокрала история в обличье Путина и мелкого «гнойника» – постсоветского конфликта, который перерос в полномасштабную войну.

На более глубинном уровне «война усилила волну консервативного отпора в России», говорит Лилия Шевцова из Московского центра Карнеги. «Теперь страна сильно сплотилась против Запада». Даже традиционные либералы хором клянут агрессию Грузии. В этом смысле война повлекла за собой эскалацию длящихся уже 20 лет внутриполитических споров о том, присоединится ли Россия к международному сообществу ценностей, которое в широком смысле ассоциируется с Западом, или скатится в темный анархический мир государств-изгоев и тоталитарных режимов. Война не предрешит победу в этом споре одной из двух точек зрения, но если она ввергнет Россию в нарастающую конфронтацию с ее соседями и Западом, то станет решающим моментом, когда Россия свернула в новом, непредсказуемом направлении.

Newsland